РУМЫНСКАЯ АРМИЯ И СИГУРАНЦА УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО ОБЪЕДИНЕНИЯ НЕ БЫЛО

Тема в разделе "Политический форум", создана пользователем Сникерс, 23 май 2011.

  1. TopicStarter Overlay
    Сникерс

    Сникерс Талант

    Сегодня 10:54

    [​IMG]
    Хочешь узнать суть вещей — исследуй их подоплеку. Если посмотреть на «объединение» 1918 года с этой точки зрения, то оно выглядит вовсе несуразно. Как здание, у которого есть крыша, но нет стен и фундамента. По слухам, автором данного проекта являлся немец, который был королем в стране румынской.
    А теперь давайте решим, что такое объединение, в конце-то концов?
    Объединяются (сходятся) люди или народы (если речь идет о государствах) для достижения единой цели и осуществления общей идеи. В основе этого единения должно стоять единогласное желание (воля) объединенных сторон. В противном случае, при отсутствии согласия собравшихся, объединение, похоже скорее на матрас полный блох — стоит его тряхнуть, как следует, чтоб убедиться в «крепости» подобного «объединения».
    И все-таки, каков был общий знаменатель этого «объединения» составных частей с обоих берегов Прута? Была ли это общая цель или идея, а может единая воля?
    Если что-то общее и найдется — это все равно, что искать иголку в стоге сена — какой недоумок отважится на такое дело?! И что может дать эта ничтожная находка, поставленная вместо основания возведенного на песке здания, у которого к тому же отсутствуют фундамент, стены и окна.
    Выеденного яйца не стоит вся это болтовня запрутских идеологов по поводу идеала и золотой мечты «румын отовсюду», по сравнению с теми обыденными земными нуждами, которые приперли к стенке румын «старого королевства» и подтолкнули их на вооруженное вторжение в Молдавскую республику, в начале 1918 года. Речь тут идет об аппетитах — аннексионистских аппетитах бухарестской политической элиты и, да простит нас Господь Бог, а заодно и все витающие в облаках сторонники золотых грез — банальная охота жрать. Зима 1918 года была для Румынии очень трудной: в стране свирепствовал голод, усугубленный неурожаем предыдущего года, эпидемиями и тяготами войны. Под оккупацией германских войск оказалась вся Валахия и часть правобережной Молдовы, скудные запасы зерновых и других сельхозпродуктов были реквизированы немцами, а после заключения предварительного договора в Буфте, румынам были навязаны тяжелые и унизительные условия. Германия потребовала выплаты огромной контрибуции. Румынские властители в данной ситуации рассматривали «Бессарабию», как единственный «спасительный оазис» позволяющий рассчитаться с немцами и накормить голодную армию.
    Румынские генералы открыто и без стеснения говорили об оккупации Бессарабии, как о мероприятии по расширению продовольственного ареала румынской армии, не говоря уж о тьме не менее голодных гражданских колонистов, которые мигом заполонили наш край, следуя за военными. Все это вещи весьма обычные, но для тщеславных румын весьма неприятные. Такова была реальность 1918 года и мы не можем ее отрицать. Голодного осуждать — грех.
    Беда молдаван не в том, что они смилостивились над румынами, когда те переживали не лучшие времена, а в том, что непрошенные гости начали хозяев шпынять. После того как напились, наелись, они начали измываться над хозяевами, грабить и убивать, насиловать их жен и дочерей, разрушать их очаги, превращая край в пустошь! Потом начали врать о том, что в истории не было Молдавской страны, а молдаване, якобы, те же румыны. Какую выгоду получили молдаване от «объединения» с румынами? Никакой выгоды, кроме ненависти к оккупантам. Одни мучения и разорения. Ущерб, нанесенный только грабительскими реквизициями, исчислялись миллиардами рублей.
    Истина буквально спонтанно выплескивается со страниц пожелтевших от времени, покрытых пылью архивных документов, которые до сей поры оставались неизвестными благодаря стараниям хранителей государственной тайны Румынии и ревнителям румынской «исторической правды» со всех концов света — так называемое «объединение» Бессарабии и Румынии было чисто военным захватом.
    Румынская армия получила приказ захватить Бессарабию и она выполнила задачу, которую поставило перед ней политическое руководство королевской Румынии. Она эту задачу исполнила с честью, можно сказать, до конца и без колебаний. Во время этих военных операций только при штурме Бендер, были загублены десять тысяч человеческих жизней. В сравнении с «великой» конечной целью — «великим объединением» (ничего, что с маленькой буквы и в кавычках?) — это все «мелочи».
    Какие претензии могут быть к румынской армии? Как и любая другая армия, она не является институтом изящных искусств или же государственным дипломатическим учреждением. Основной метод решения любых проблем с применением армии — это война, а главное орудие войны — это оружие, которое убивает людей. Это естественно? Несомненно. Неестественно было бы, если четыре дивизии румынских солдат, многочисленные отряды полиции, жандармерии и Сигуранцы, заявились бы к нам в республику с вышитыми рушниками, с хлебом-солью (вместо пушек и пулеметов), чтобы просить местное население воссоединиться с «матерью-родиной». Разве это не курам на смех? Но как же иначе доказать румынским идеологам, что территория, завоеванная чужой армией, называется «оккупированной территорией», а никак не «объединением»? Тем более что оккупация произошла вопреки воле населения нашей страны и его руководства.
    «...Тогда в Сфатул Цэрий был поднят вопрос о приведении в Бессарабию какой-нибудь союзнической армии. Молдавский блок предложил пригласить для этого дела армию Румынского королевства. Услышав это, депутаты меньшинства и даже депутаты крестьянской фракции выразили бурный протест, разоблачая нашу цель (sic!) и требуя любую армию, будь-то японская, турецкая, или даже большевистская, только о румынской армии и слышать не хотели» (sic!). (Из воспоминаний депутата-униониста В Сфатул Цэрий Д. Мырза).
    Накануне вторжения румынских войск в Молдавскую Демократическую республику, французский консул в Кишиневе П. Саррайль (P. Sarrail) направил 6 января 1918 года французскому посланнику в Яссах, телеграмму следующего содержания: «Делегация в составе господ Инкулец — председателя Сфатул Цэрий, Ерхана — председателя Совета, Которос — председателя Крестьянского комитета, Мелешина — председателя Совета рабочих и солдатских депутатов, просят меня довести до вашего сведения, чтобы в Бессарабию не направлялись никакие части. Приближение трансильванцев из Киева спровоцировало борьбу. В случае прибытия румын, вспыхнет гражданская война». (Цит. по изд.: I. Levit «Republica Moldovenească...» Chişinău, 2003, p.174).
    Какие мотивы были у румынских правителей для введения вооруженных сил на территорию нашей республики? Никаких мотивов, кроме преступных намерений аннексировать Днестровско-Прутское междуречье, которое никогда Румынии не принадлежало, не просматривается. Крнстантин Стере, румынский агент влияния, незаконно введенный в состав Сфатул Цэрий, выступая 27 августа 1918 года на заседании молдавского парламента, помимо пропагандистской пены по поводу неизвестно каких «исторических прав» Румынии на Бессарабию, выболтал истину, которая враз проколола все лживые пузыри, пускаемые бухарестской политической элитой, в отношении «Унири» 1918 года:
    «Господа депутаты!
    ... Я прошу вас подумать, перед какой дилеммой окажется Румынское государство, если Сфатул Цэрий отвергнет идею объединения. Господа, возможно ли, чтобы Румыния отказалась от своих исторических прав, от своих национальных идеалов, от своего права на жизнь, в конце концов? Поскольку Румыния не может выжить без выхода к морю (Добруджа, которая открывала Румынии выход к морю, входила тогда в состав Болгарии — прим. авт.). А так как Румыния не может отказаться ни от своих исторических прав, ни от национальных идеалов, ни от государственных интересов, что обязывает ее искать выход к морю, это вынудит ее аннексировать Бессарабию без вашего согласия...» (sic!). (Выдержка из выступления К. Стере. См. заседание Сфатул Цэрий от 27.03.1918 г.).
    Дорогие читатели, теперь вы поняли насколько чудовищными и коварными были истинные намерения румынских правителей, в отношении ввода румынских войск в Бессарабию, в какие красивые одежки они их наряжали, выставляя напоказ широкому общественному мнению? Вы также можете себе представить, какой смысл был во всей этой возне вокруг Сфатул Цэрий и его решения об «объединении»!
    Известно, что в документах румынских военных властей в «Бессарабии» в 1918 году, использование таких словосочетаний как «оккупационный режим», «румынские оккупационные вооруженные силы» было делом обыденным. Позднее оккупанты создали в «провинции Бессарабия» и «Департамент по румынизации, инвентаризации и колонизации» (sic!). Употребление подобной терминологии не причиняло тогдашним румынам никаких неудобств, не вызывало никаких эмоций или отторжения. Они вторглись и силой захватили земли молдаван. Более того, румынские генералы были вне себя от негодования, когда кто-либо, помимо военных, пытался влезть в историю, козыряя своими «заслугами» в деле свершения «великого объединения». Почему тогда в «Истории румын» вполне законное слово «оккупация» заменено словом «объединение»?
    Румынский офицер горнострелкового полка «Король Фердинанд» Александр Рупа, который принимал участие в захвате Бельцкого уезда, писал в книге своих воспоминаний «Un învăţător, martir al Românismului basarabean» (Tipografia Eparhială «Cartea Românească’’, Chişinău, 1929) «Мы пришли в Бессарабию с миссией восстановления порядка и спокойствия любой ценой. Как всякая оккупационная армия (sic!), мы имели неограниченные полномочия. По этой причине, люди вступающие в контакт с чужой армией, испытывают поначалу глубокое беспокойство, хотя и не чувствуют за собой никакой вины. Местные жители совсем теряются, когда их вызывает какой-нибудь военный чин. Они особенно робеют, если встречи не удается избежать — опускают глаза, дрожат, некоторые плачут, другие падают на колени...»
    Румынский офицер не лишенный литературных способностей, делает некоторые выводы и о политической ситуации в «Бессарабии» на момент вступления в нее румынских войск. Автор пишет, что «В Молдавском блоке, партии широко представленной в Сфатул Цэрий, существовали 2 течения — унионисты и сепаратисты. Унионисты, те, которые желали, чтобы Бессарабия оставалась в составе Союза российских республик. До прихода румынских войск они были самыми многочисленными и сильными. Сепаратистов, то есть тех, которые выступали за выход Бессарабии из российской системы, можно было по пальцам пересчитать (sic!). Если бы не присутствие румынских войск, которое смешало планы противников, они составили бы сонм национальных мучеников Бессарабии...» (подчеркнуто авт.).
    По мнению А. Рупа не кто иной, как «войска генералов Е. Броштяну и И. Рышкану остановили революцию и задали тон Объединению...»
    Автор спрашивает: «Где были тогда нынешние бессарабские патриоты? Чем они занимались? Какие дела их станут достоянием истории? С приходом румынских войск их число зримо возросло, благо опасность миновала, и ничто более не угрожало их шкуре. Одни пробудились после объединения, а других сотворили политические партии Королевства. Партии эти пошли им навстречу, вознесли их на вершины национальной славы и трубили о них на каждом перекрестке... Выродков они превратили в политических деятелей и гениев, напичкали их материальными благами, возвели их в ранг государственных мужей, наделили министерскими портфелями и иными государственными должностями...».
    Слова румынского офицера и писателя А. Рупа и в наши дни звучат очень актуально, особенно для характеристики тех «выродков», которые пробрались на высшие государственные должности и объявили себя румынскими патриотами, «насыщенные, родиной-матерью, материальными благами», они навязывают нам объединение с Румынией. Главная идея, которую можно выделить из книги А. Рупа, это то, что «объединение» 1918 года свершилось неполитическими средствами и не через политиков, а посредством штыков румынских вояк.
    Эти разногласия между политиками и военными в отношении роли, которую сыграли в создании великой Румынии — с одной стороны политическая элита, а с другой стороны — армия, еще долго подогревали страсти в румынском обществе.
    3 апреля 1930 года в зале Бухарестской оперы состоялось торжественное заседание, посвященное дню «великого объединения» — 27 марта 9 апреля 1918 года. На заседание, как обычно, были приглашены видные политические деятели и генералы румынской армии, которые самым активным образом участвовали в свершении «великого акта объединения» 1918 года. Данное собрание, как ни странно, не удостоилось присутствия ни одного лица из руководящих верхов Румынии. Видимо, у высшего румынского руководства были достаточно веские причины, чтобы обходить подобные мероприятия стороной.
    Во время торжественного доклада, с которым выступал Министр образования Николае Иордэкеску, разразился скандал. Докладчик пел с трибуны осанну некоторым политикам из Сфатул Цэрий, упомянув, в первую очередь, Константина Стере. В зале раздались возгласы «Предатель!», «Изменник родины!». В то же время, в знак протеста против чрезмерных похвал, расточаемых докладчиком в адрес Сфатул Цэрий, три генерала присутствующих на торжествах (Г. Мэрдэреску, Н. Петалла и Горски) покинули свои места в ложе почетных гостей и демонстративно вышли из зала. Как отметил еженедельник «Săptămîna» (в номере от 10 июня 2010 г.) генералы, таким образом, хотели сказать: «Какое такое объединение?», «При чем тут Сфатул Цэрий?», «Это мы завоевали Бессарабию!».
    Выходит, что «объединение» произошло совсем не так, как это пытаются подать общественному мнению в извращенном виде, бухарестские идеологи, а совсем даже наоборот.
    При исследовании архивных материалов Сигуранцы и румынской армии, относящихся к оккупационной зоне, обнаруживается и прямо-таки бросается в глаза, существенный момент, который нужно отметить. Страдающие комплексом шовинистической идеологии румынские милитаристы, включая сотрудников Сигуранцы, с самого начала проявили своё непростительное незнание реальностей Днестровско-Прутского междуречья, особенно в отношении молдаван — кто они такие и чего хотят (имея в виду, что они, по их мнению, находились на «румынской земле»). Военные власти, посчитав молдаван своими, просчитались в своих чрезмерных ожиданиях. Они просчитались том смысле, что надеялись легко переманить на свою сторону местное население, и были уверены, что оно всецело поддержит кампанию по румынизации республики, а также одобрит и жестокие репрессивные меры против национальных меньшинств (украинцев, русских, евреев, гагаузов, болгар и т. д.), которых они прозвали «чужаками». Но молдаване проживали бок о бок с ними в этих краях, в мире и согласии, на протяжении веков. И настойчивые попытки оккупантов посеять межнациональную рознь и втянуть местное население в начатую румынами поистине расистскую кампанию геноцида, направленную особенно против евреев, получили отпор, натолкнувшись на здравый смысл молдаван.
    Шовинизм и ксенофобия руководства Сигуранцы привели к тому, что оно допустило серьезные ошибки в своих прогнозах в отношении развития оперативной ситуации в крае на тот момент. Румынская пропаганда заявляла, что основные усилия военных и репрессивных сил были брошены на выявление и уничтожение большевистских и антирумынских элементов преимущественно среди евреев и русских, в то время как угроза со стороны молдаван, в этом плане, явно недооценивалась. Даже когда факты указывали на наличие такой угрозы, информация Сигуранцы по большей части затушевывалась, и дело представлялось таким образом, будто русские большевики и «жиды» дурят головы «наивным бессарабцам» и подбивают их (или же «заставляют насильно») бороться против румын. Интенсивная чистка территории края от «чуждых элементов» продолжалась месяцы и годы, однако оперативная ситуация не улучшалась, а напротив, все более ухудшалась — столь желанная дебольшивизация так и не наступила, а воз румынизации застрял именно в молдавской среде. Два года спустя после введения румынских войск на территорию Молдавской республики Кишиневский центр Сигуранцы докладывал вышестоящему начальству в Бухаресте следующее: «Согласно Вашему приказу № 2971S от 31 января (1920 г. — прим. авт.) имеем честь довести до вашего сведения, что большая часть бессарабского населения и в самом деле симпатизирует большевикам и расположена способствовать установлению большевистского режима, если бы это стало возможным. Нами приняты меры по предупреждению любого действия угрожающего безопасности армии и государства». (Dosarul «Pentru corespondenţă secretă» pag.20, documentul N 1403 din 08.02.1920).
    Таким образом, столкнувшись с молдавской реальностью, сотрудники Сигуранцы были вынуждены пересмотреть первоначальные оценки ситуации в республике. Они установили, что не «отдельные личности», не «инородцы», как твердила ранее пропаганда, а «большая часть населения» настроена против румын и готова «установить» тот самый, «опасный для армии и государства» режим, если бы не оказалось под боком, призванных под ружьё, румынских солдат.
    В один прекрасный день румыны столкнулись с жестокой истиной — против колонизаторов выступали широкие массы населения, и в первую очередь, все молдавское крестьянство — самая многочисленная и самая ожесточенная сила движения сопротивления оккупационным властям.
    Старейший по возрасту член Сфатул Цэрий, пользующийся высокой репутацией в румынских политических кругах, ярый сторонник унионизма Николае Александри, один из зачинателей национального движения в царской Бессарабии, о котором агент Сигуранцы докладывал, что еще со студенческой поры, и потом, став уже зрелым политиком, он всю свою жизнь преследовал одну цель — «освобождение Бессарабии от царского ига и ее объединение с Румынией». Однако, прошло полгода после «объединения» и все его надежды были полностью развеяны, а он сам оказался душевно надломлен тем, что сотворили румыны в «объединенной» Бессарабии. В своей речи, произнесенной Народной лиге 7 октября 1918 года, он сказал: «Наши крестьяне, насчитывающие около 2 миллионов человек, все до единого, возмущены до такой степени деятельностью местных политиканствующих румынизаторов и творимым румынскими жандармами и войсками разгулом, что они со всей искренностью, и от всей души желают отделиться от Румынии. Они готовы с кем угодно объединиться, лишь бы отойти от Румынии».
    Эти настроения разделялись и другими социальными слоями захваченной румынами Молдавской республики, особенно рабочим классом, духовенством, преподавателями и т. д.
    Ситуация ухудшалась день ото дня, что заставило румын избавиться от иллюзий и увидеть невооруженным взглядом, что между молдаванами и румынами есть все-таки разница — и немалая.
    Служба Сигуранцы (M. C. G.)
    Нас информируют, что в Оргеевском уезде, по причине того, что в церквах и школах читают на румынском, проявляется враждебность в отношении священников и учителей, которые покидают села и селятся там, где присутствуют войска.
    Начальник службы, директор Н. Дрэгуцеску
    Итак, после полугодовой деятельности на оккупированной территории, Кишиневский центр внешней службы Генеральной Сигуранцы делает аналитический отчет, в котором просматриваются некоторые политические выводы, весьма пессимистические, но вместе с тем — достаточно реалистичные: «В общем, по имеющейся из надежных источников информации, городское и сельское население воспринимает приход румын в Бессарабию не только с недоверием, но даже враждебно, считает этот приход бесполезным и даже вредным для себя. В том, что касается „объединения“ ( у сотрудников Сигуранцы были основания для закавычивания данного слова — прим. авт.) они даже не говорят, считая его незаконным, поскольку, как они утверждают, объединение должно было быть осуществлено через плебисцит»...
    Подводя итог своим выводам по оперативной ситуации в «Бессарабии», сотрудники Сигуранцы предсказывали на будущее, что «подобное положение не может продолжаться долго, поскольку любые исправительные меры по прошествии времени будут восприниматься как дополнительное ограничение, что вызовет рост недовольства в массах, последствия которого нетрудно предугадать» (Raportat cu N 810 la19 iunie 1918 Directorului Poliţiei şi Siguranţei Generale Statale a României).
    Сознавая тот факт, что плебисцит (NB — волеизъявление народа) окончательно и бесповоротно похоронит их захватнические планы, великорумынские политиканы бежали от него, как черт от ладана, исходя именно из этих соображений, взвалили задачу по «собиранию» новых псевдорумынских земель в состав государства, на плечи генералов. В условиях возбужденного состояния масс, настроенных против объединения, с положением в «Бессарабии» могли справиться только несколько дивизий румынских солдат. Население нашей страны оказалось лицом к лицу с вооруженным до зубов противником, который штыками подталкивал народ по пути указанному командованием оккупационных войск, «братскому объединению» с румынами. Протесты местного населения подавлялись по-военному жестко и круто, а тех, кто оказывал сопротивление диктатуре румынских вояк, по законам военного времени, расстреливали. Зря, что ли, ввели на территории МДР осадное положение? В этом, а не в чем-то ином, состоит суть «объединения». В остальном, все, включая и игру в Сфатул Цэрий, была чистой воды бутафория. Не обошлось, конечно, и без представлений в румынском духе: цыгане с медведями, лэутары, плясуны, отплясывающие «хору унирий» — все эти постановки устраивались прибывшими из Старого королевства колонистами вдоль дорог, по которым румынская военщина гнала на суд и расправу ограбленный, подвергнутый террору через избиения и смерть, измученный оккупационным режимом народ.
    Гражданские колонисты, по правде сказать, в долгу перед военными не остались. Они также сослужили им службу, когда устраивались празднества по случаю «марий унирь» и этот унионистский балаган кочевал на каруцах из уезда в уезд. Самыми ярыми и непревзойденными в вихре хоровода были трансильванцы, домотканные штаны которых трескались по швам, не выдерживая напора, а постолы истаптывались напрочь, когда они отплясывали перед толпой газетчиков (сотрудников Сигуранцы вроде Онисифора Гибу) выражая радость криками «Трэяскэ Ромыния Маре!». Они же посылали румынскому правительству сотни писем и телеграмм, полных слезливого пафоса, в которых «от имени бессарабского народа» благодарили за «величественный акт объединения».
    Румыны до сих пор хранят эти «свидетельства» в «золотом фонде объединения». Они их печатают десятками тысяч экземпляров и ввозят их в несметном количестве в Республику Молдова, чтобы закормить молдавских детей — школьников и студентов, этой румынской идеологической «пищей». Так зародилась великая ложь ХХ века: «добровольное, в лучах счастья», «объединение молдаван с «матерью-родиной!...».
    Герасим Гидирим (Иван Климов)
     
    Nistru нравится это.
  2.  
  3. SANTA

    SANTA Главный Дракон

    Чем дальше тем страшнее..:) может хватит уже больным умам каждый раз по новому перечитывать историю? ;) Что ни рожа то Серёжа (Сергеев прошу извинить) что ни балабол то обязательно историк.:)
     
    Nistru нравится это.
  4. Nistru

    Nistru Хранитель форума

    Каждый понимает правду по своему, а истина одна :)
    Не подготовленному, не образовоному человеку тяжело разобраться ...
     
    SANTA нравится это.

Поделиться этой страницей