Нефтяной фундамент мирового голода

Nistru

Хранитель форума
gric_big.jpg
Григорий Гриценко

Не успели закончиться рождественские каникулы, как мировая экономическая общественность оказалась взбудораженной официальными заявлениями Продовольственной и сельскохозяйственной организации (ФАО) при ООН, которая сообщила, что цены на основные продовольственные товары непрерывно росли всю вторую половину 2010 года и к его концу превысили уровень цен 2008 года. Таким образом, цены на продовольствие достигли очередного пика и, к сожалению, сильно сократили покупательную способность беднейших слоев покупателей во всем мире. А многих из них даже поставили на грань голодной смерти. В связи с этими печальными обстоятельствами ФАО предрекает возникновение очередного мирового кризиса, а другие международные организации уже готовят планы по его предотвращению.

Поскольку в реализации этих планов значительное место отведено России, да и она сама тоже в некоторой степени является пострадавшей стороной, имеет смысл рассмотреть мировую пищевую ситуацию повнимательней, чтобы понять, насколько серьезен кризис, который нам вроде бы грозит и с которым нам предлагают бороться.

Хотя текущий рост цен на продовольствие спровоцирован, как это хорошо понятно, неурожаями 2010 года, в том числе и российским, тем не менее, если рассматривать процесс ценообразования на сельскохозяйственную продукцию в общем, безотносительно к текущей конъюнктуре, то надо различать сразу несколько разных факторов, которые в конечном итоге и определяют стоимость продовольствия у потребителя. Большинство из них хорошо известны, поэтому мы их только перечислим и отсортируем на факторы предложения и факторы спроса.

Первым фактором предложения, безусловно, является размер посевных площадей; вторым – урожайность культур, третьим – себестоимость производства, четвертым – наличие запасов прошлых лет. Все эти факторы тесно между собой связаны и оказывают друг на друга сильное влияние. Так, например, расширение посевных площадей почти всегда приводит к снижению средней урожайности и, соответственно, росту себестоимости единицы продукции. Но, в тоже время, из-за роста происходит увеличение валового сбора зерна, что оказывает понижающее давление на цены.

Отметим, что снижение средней урожайности происходит потому, что при расширении посевных площадей в хозяйственный оборот вовлекаются земли худшего качества, к тому же находящиеся в плохих климатических условиях. А рост себестоимости вызван тем, что, несмотря на меньшую урожайность, затраты на обработку земель остаются такими же, а с учетом плохих условий даже повышаются. Тем не менее, значительному росту цен могут противодействовать как рост валового сбора, так и запасы прошлых лет, если они достаточно большие и сформированы в периоды низких цен.

Кроме того, на ценовую ситуацию влияют еще два фактора: наличие пищевых субститутов и ограничения на оборот сельскохозяйственной продукции. Если в той или иной стране развита промышленность по производству пищевых заменителей, то колебания себестоимости и цен «натуральной» продукции будут не такими сильными, так как потребитель, если захочет, всегда сможет переключиться на их заместители. А если государство введет ограничения на экспорт, как это было сделано у нас летом, то предложение на внутреннем рынке, даже при неурожае, пострадает не очень сильно.

Таковы основные факторы предложения, а что касается факторов спроса, то с ними еще проще. На спрос, в первую очередь, влияет динамика численности населения, во-вторых – изменение их доходов и, в-третьих, это создание запасов. Запасы создаются населением для защиты от возможных перебоев в снабжении; государством, потом компаниями, для которых аграрная продукция является сырьем, и зерновыми трейдерами.

Таким образом, из приведенного перечня факторов хорошо видно, что большинство из них носит «долгоиграющий» характер, и ни один из них сразу, одномоментно, действовать не может. Поэтому остается предположить, что нынешний скачок цен, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, вызван чисто конъюнктурными, то есть преходящими, причинами – неурожаем и, по всей видимости, накоплением запасов продовольственного сырья разными странами и компаниями продовольственного рынка.

Хотя официальные международные органы, вроде той же ФАО как раз считают, что в продовольственных трудностях виноваты и рост народонаселения, и рост его доходов. И то, и другое увеличивает потребление продовольствия, поэтому, когда вдруг случается какой-нибудь неурожай, то значительная часть населения Земли тут же оказывается на грани голода, так как и больших урожаев едва-едва хватало на удовлетворение всех пищевых потребностей, а если год неурожайный, то дефицит возникает сразу же.

Тем не менее, можно отметить одно обстоятельство, которое серьезно корректирует традиционный подход к определению цен на продовольственное сырье. Дело в том, что продовольственные цены впервые стали сильно расти начиная с сельскохозяйственного сезона 2007/08 года. Если до этого момента цены на американскую пшеницу (которую мы используем как базисную) практически никогда не проходили отметку в $200/тонна (за последние тридцать лет это было только один раз – в 1996 году), и обычно колебались в интервале от $110/тонна до $175/тонна, то начиная с июня 2007 года они безостановочно стали расти, дойдя до $386/тонна к марту 2008 года. Потом, в следующем сельскохозяйственном году, они утихомирились, но ниже 200 долларов за тонну уже не опускались. Средняя цена в каждом из этих сезонов составила $238/тонна и $249/тонна. Эти цены являются беспрецедентными, которых мировая история ценообразования еще не знала. И хотя в сезоне 2009/10 года средние цена на пшеницу снизились до $179/тонна, что объясняется мировым экономическим кризисом, но уже в 2010 году они снова пошли вверх и составили в среднем $209/тонна.

Понятно, что такая беспрецедентность требует объяснений. Почему цены резко пошли в гору именно тогда, когда с урожаем все было хорошо (таких урожаев, как в 2008, 2009 и 2010 годах мировое хозяйство еще не знало)?

Как мы можем предположить, рост цен на зерновые культуры явился своего рода ответной реакцией на рост нефтяных цен. Страны-производители зерна, испытывавшие сильные затруднения из-за диспаритета цен – рост цен на топливо означает рост себестоимости сельскохозяйственной продукции при стабильных ценах на нее – сделали ответный ход в этой ценовой гонке. Каким образом им это удалось, мы сейчас сказать не можем, однако по одной культуре – сахарному тростнику – сведения имеются.

Итак, несколько лет тому назад, измученные непрерывными внешними ценовыми шоками, жители далекой Бразилии поставили на себе эксперимент, и перестали заправлять баки своих машин бензином, и вместо него стали заливать биоэтанол. Выгода для бразильцев состояла в том, что нефть была импортной, стоила и стоит она дорого, и оплачивать ее приходилось в твердой валюте. А биоэтанол производился из местного сырья – сахарного тростника. Поэтому, хотя для двигателей автомобилей такая замена топлива была не слишком приятной, для бразильского хозяйства она оказалась очень подходящей. Сразу же стало экономиться много иностранной валюты, динамика цен на нефть уже не оказывала сильного воздействия на внутреннее хозяйство, да и местный агропромышленный комплекс получил новый рынок сбыта.

Но на этом бразильское счастье не закончилось. Дело в том, что Бразилия является одним из крупнейших в мире производителей и экспортеров сахара, который как раз из этого сахарного тростника и вырабатывается. Более того, Бразилия в некотором смысле является монополистом, так как на нее приходится почти половина мировой торговли этим продуктом. Соответственно, уменьшение поставок сахара из страны, если оно случайно не будет восполнено другими странами, приведет к росту его цены; и наоборот, рост поставок из Бразилии приведет к ее снижению.

Уловив эту нехитрую закономерность, бразильцы сделали из нее интересный вывод. Если, скажем, ограничивать экспорт сахара на мировой рынок путем расширения его переработки на этанол, то можно получить двойной эффект. Во-первых, будет много биотоплива, и можно не обращать внимания на цены на нефть. А во-вторых, цены на сахар и выручка от его поставок на экспорт будут расти, не смотря на их сокращение.

С тех пор они так и поступают. Как только цена на нефть начинает заходить за критический для бразильской экономики уровень, переработка тростника в этанол резко расширяется, после чего мировые цены на сахар идут вверх. Потребители сахара стонут, но сделать пока ничего не могут.

Таким образом, учитывая бразильский опыт, мы можем предположить, что рост цен на зерновые культуры тоже не обошелся без какого-либо сопутствующего фактора. Виноват в этом биоэтанол, какое-нибудь другое вещество, или какие-нибудь другие обстоятельства (все-таки рынок зерна не монополизирован), сказать затруднительно. Но то, что существует корреляция цен на зерно с ценами на нефть – очевидный факт.

Кстати, такая корреляция в мировом хозяйстве уже проявлялась. В далеких теперь 1973/74 годах, когда цены на нефть за один год выросли в 3,6 раза, американская пшеница, стоившая в 1965-72 годах в среднем около $50 за тонну, за один год подскочила в цене до $145/тонна. И продержалась на этом уровне три года. То есть влияние роста цен на нефть здесь совершено однозначно и, как можно предположить, сегодняшняя ситуация просто повторяет ситуацию сорокалетней давности.

20 января 2011, 09:24
 
Сверху